Меня укусила собака. 
А в чем же она виновата? 
Мы вышли гулять в пекло плюс тридцать пять, 
Дорогой через район ближайший, 
До центра на праздник... 
Идём и смотрим по сторонам, 
Хозяйка выходит навстречу нам 
И дверь закрывает в подъезд, 
За ней черный кот, впереди – белый ком шерсти сорвался 
И начал прыгать, скакать от счастья, 
Кусать воздух 
И пухлую тетку в зеленом платье. 
(Наверное, было за что укусить) 
У хозяйки коленки костлявые, 
«Простите, perdón, он всегда так, когда выходим гулять», 
А мне больно и жутко обидно, блядь 
А я решила прихорошиться, в кой-то веки, 
Ну там платье летнее надеть, 
Накрасить губы и веки;
И воть те синяк и кровь и следы зубов. 
И ведь что удивляет: 
Надо было дожить до тридцати 
Прожить полжизни с моими псами, 
Большие ребята были, Лукас и Гай, 
Дома вечно песок с улицы, лай… 
И в деревне столько лаек, 
(А они, знаете, славятся опасным нравом) 
И в подъезде третий год проживает собака-бомж, 
Башню срывает у него, когда мимо его миски с чаппи пройдешь… 
И ничего, никакого конфликта. 
И вдруг мелкая сука от радости мелкими такими зубками за ляжку хвать. 
Иван говорит: полицию звать, 
Мол "сама понимаешь, а если зараза и не привит 
Столбняк, слепота, гингивит, 
Или общее облысение… 
Всякий собачник за свою собаку в ответе 
Если что, мы Куклу отправим мстить. 
И надо было сразу об укусе говорить". 
Да я согласна, только опешила от неожиданности, 
И даже в голову не пришли мне эти сантирано-полицейские тонкости. 
К чему продолжать, понимаете сами, прогулка испортилась 
И настроение 
Хотя зря 
Ведь такие мелочи – хня… 
Друзья, пусть ничто вам не портит хорошего дня.

Знаешь, у меня теперь совсем другая жизнь.
в другой стране,
где солнце ярче, травку курят и бастуют часто,
где варварской считают мою землю,
хотя, по сути, те же яйца, но в анфас.
рано встаю и просыпаюсь рано
и никакого декаданса, все степенно:
семья, работа, по субботам магазин...

и вот в один из дней таких,
в такую католическую осень,
в мое есенинское настроение,
вдруг вспомнилась мне ты,
за тем коричневым столом, покрытым черным дермантином,
и на столешнице стекло большое,
под него кумиров фотки можно было положить,
или секретики.

а я сижу у двери на полу паркетном (по-моему, в шортах)
смотрю, как что-то пишешь ты,
на голове твоей копна каштановых волос,
красиво очень мне казалось,
ты говорила, химию делала тогда,
на голове так пышно и кудряво получалось.

ты голову чуть повернула,
не смотришь на меня, но слушаешь,
а вдруг скажу чего смешного,
чтоб можно было вместе похихикать
до слез...

и сквозь желтые занавеси светило северное солнце

...а теперь решено без возврата,
я покину родные края,
уж не будут листвой крылатой
надо мною звенет тополя...

бывает так, что душит грусть,
и вспоминается тот мальчик, что другом был когда-то,
и первый пёс, что Гаем звали,
и папка бритый, лысый, как коленка,
и запах дичи, когда с охоты приходил,
его альбомы с живописью, зачем-то пианино в зале,
нелепые коньки и лыжи в школе,
мое любимое, мурманское лето,
и ты, мой лучик нежности, моя смешинка,
мама Ира.

Однажды на обеде у царицы Крылов сел за стол и, не здороваясь, начал есть. Жуковский

удивлённо закричал: «Прекрати, пусть царица тебя хотя бы попотчует». «А вдруг не попотчует?» — испугался Крылов.

Интересно, что аргентинцы - одна из единственных наций наиболее поддающихся психоанализу. Каждый третий аргентинец проходит терапию в течение практически всей сознательной жизни - с юношеских лет и до самой старости.
Такая необходимость в психоанализе обусловлена в Аргентине исторически: это постоянный поиск своего "я" и попытка самоопределения новых граждан Аргентины, которые в начале двадцатого столетия перебрались из Европы в Латинскую Америку и утратили связь со своими корнями. Это меланхолия, ностальгия по чему-то утраченному.
У меня подобная склонность к психоанализу вызывает уважение. Человек понимает, что ему необходима психологическая помощь, что он несчастлив только сегодня, вчера, в эту минуту или, наоборот, очень надолго, и человек просит о помощи. Что на самом деле очень сложно. Понять, что плохо. Принять, что нужна помощь. Попросить помочь.
Интересно, что по мнению Зигмунда Фрейда ирландцы не поддаются психоанализу. И это, скорее всего, так же обусловлено историей и культурой (религией?). Как сказал ирландский писатель и журналист Брэндан Биэн: "Не то, чтобы ирландцы были циничными. Они, скорее, блистают отсутствием уважения ко всем и ко всему". ("It´s not that the Irish are cynical. It´s rather that they have a wonderful lack of respect for everything and everybody.")
У меня сегодня поток мысли такой...очень мне характерный, беспорядочный; обратно к аргентинцам: в Буэнос Айресе существует радио канал LT22 Radio La Colifata, вещающий на частоте 100.1 MHz. Само название Ла Колифата заимствовано из сленга "лунфардо" на базе испанского языка Буэнос-Айреса, и в переводе на русский обозначает "любимый псих" (loco querible - сумасшедший, достойный любви; любимый). Ведущие радио - пациенты  "Борда", психиатрической больницы города Буэнос Айреса. Радио было основано в 1991 в рамках программы терапии для пациентов больницы. Для Альфредо Оливера, психолога и основателя радиостанции, главной идеей стала автономия, которой обладает каждый участник проекта, а так же восстановление речи как средства коммуникации, так как потеря речи-коммуникации есть один из элементов психоза. Такой проект позволил жителям столицы и всей страны познакомиться с его участниками, принять людей с подобными проблемами, как полноправных членов общества, преодолеть существующее табу на проблемы душевнобольных, как личностей опасных и буйных.
В Испании в спортивном клубе, где я занимаюсь пару раз в неделю, я несколько раз столкнулась с девочкой с синдромом Дауна. В этот раз тренер рассказывала ей, какие упражнения они будут делать в следующий раз, а девочка отчаянно хихикала, стягивая колготки (в России и на улице редко встретишь людей с этим синдромом).
Вообще это про самоуважение, мне кажется. Из уважения к себе вырастает уважение к другим, к обществу. Это про самокритику и сострадание. И про коммуникацию.